Женщина и фаллос

«Именно для того чтобы быть фаллосом, то есть означающим желания Другого, женщина отбросит важнейшую часть своей женственности, в частности, все свои атрибуты — существенные признаки — в маскараде»[1].

Эту фразу Лакана мы находим в его статье «Значение фаллоса» 1958 года, задолго до рождения концепта «pas-tout», уточняющего позицию женского субъекта как субъекта, имеющего пол (sexuée). Лакан исследует понятие маскарада в связи с понятием фаллоса, вмешивающегося в качестве посредника в отношения между мужчиной и женщиной. Маскарад заставляет думать о переодевании, маскировке, что, в свою очередь, служит цели обмануть другого, а также представить себя в виде другого. Женщина делает себя желанной, притворяясь тем, что она не есть. Таким образом, перед нами открывается функция фаллоса как маски, которая служит вуалью для символической и воображаемой нехватки женщины в глазах общества. Этот маскарад принимает различные формы в диалектике «иметь – не иметь».

фаллос


Случай одной успешной женщины

Статья британского психоаналитика Жоан Ривьер «Женственность как маскарад», вышедшая в 1930 году, привлекает внимание Лакана в 1957–1958 годах, в момент прочтения им пятого семинара. Автор статьи выделяет группу «интеллектуальных женщин», которые «имеют тенденцию к некой мужественности»[2] и которые используют женственность как маску, защищающую их, согласно Ривьер, от тревоги и от возможной мести со стороны мужчин. Ривер подчеркивает изменения в статусе женщин в профессиональной среде, приводящие к тому, что им больше не нужно откровенно высказывать протест по мужскому типу или проявлять желание быть мужчиной, чтобы подняться по социальной лестнице. Она уточняет, что в отношении данной категории женщин сложно сказать, «является ли большинство из них откровенно женственными или мужественными»[3]. Эти женщины отличаются тем, что имеют одновременно успех в профессиональной области, будь то научный мир или деловой, а также являются хорошими женами, матерями и женщинами, заботящимися о своей внешности. Автору сложно классифицировать эту категорию, и для иллюстрации она приводит клинический случай из собственной практики.

Речь идет о молодой женщине, супруге и матери, которая прекрасно подходит под данное выше описание: более чем удовлетворительные отношения с мужем, включая также и сексуальный аспект, ведение домашнего хозяйства, большие успехи в профессиональном плане и непринужденность в социальных связях. Несмотря на это, в ее активной жизни время от времени появляется навязчивый симптом, нарушающий общую идиллию. В рамках своей профессиональной деятельности пациентка много выступала перед публикой, пользуясь большим успехом и признанием. Однако на следующий день после она испытывала тревогу, связанную с возможной оплошностью во время своего выступления и потребностью в одобрении. Откуда возникала такая потребность? Способ, посредством которого эта молодая женщина пыталась справиться со своей тревогой, подсказывает нам ответ. Пациентка искала встречи с мужчинами значительно старше себя, которые не только высоко ценили ее публичные выступления, но еще и демонстрировали по отношению к ней признаки сексуального интереса. Другими словами, показав свои интеллектуальные способности, эта женщина испытывала необходимость увериться в своей женственности.

В процессе анализа этот странный сценарий находит свои основания в ее семейной истории, а именно в отношениях соперничества сначала с матерью, а затем с отцом. О последнем известно, что он имел дело с письменным и устным самовыражением, будучи писателем и политическим деятелем, и служил объектом идентификации для своей дочери. Одновременно с этим он порождал в ней чувство соперничества и чувство презрения. Это отношение далее распространилось ею на все «отцовские фигуры» в виде чувства своего превосходства над ними, а также проявлялось во снах и фантазмах, в которых она кастрировала своего мужа.

Мнение Ривьер

Этот случай мог быть классическим случаем женщины, обладающей сильным стремлением к мужественности, если бы враждебность ее открыто демострировалась перед окружением. В случае же этой пациентки примечательно, что она всеми силами пыталась скрыть от мужчин то собственное превосходство, сомнений в котором у нее не было, кокетничая с ними и всячески показывая полное принятие своего женского удела. Тем самым, согласно Ривьер, она защищала себя от возможной со стороны отцовских фигур мести за демонстрацию своих интеллектуальных способностей, так как демонстрация эта раскрывала факт «обладания отцовским пенисом после осуществления его кастрации»[4]. Тревога, следовавшая за этим, относилась к наказанию, которого она опасалась со стороны отца. Женственное поведение, как защита от мужской агрессивности, также являлось частью некоторых ее фантазмов. Например, если бы на нее напал мужчина, она бы защитила себя, занявшись с ним сексом, чтобы впоследствии заявить на него в полицию. В одном из своих снов она, занимаясь стиркой голыми руками и подвергаясь ласкам некого черного, была «переряжена в кастрированную женщину», чтобы избежать наказания за свои действия (убийство родителей, предполагает для нее вступление в обладание всеми благами семьи).

голая

Жоан Ривьер заключает:

«Женственность может быть воспринята и может подноситься как маска, что позволяет одновременно прикрыть мужественность и избежать мщения, которого опасалась пациентка в случае, если бы каким-то образом обнаружилось все то, что оказывается у нее в наличии»[5].

Для автора женственные и мужественные черты поведения этой женщины постоянно сменяют друг друга. Однако именно мужская идентификация представляется как первоначальный выбор, а женственность на нее накладывается только как маска, позволяющая оградить себя от тревоги. Жоан Ривьер даже задается вопросом о том, существует ли вообще различие между «настоящей женственностью и маскарадом»[6]. Природу этой сексуальной амбивалентности автор видит в первичной гомосексуальности, несмотря на то, что в приведенных ею примерах речь идет не о выборе сексуального объекта того же пола, но скорее о специфической манере обходиться с penisneid (понятием, которое Ривьер со всей очевидностью не поддерживает). В своем анализе случая она следует за Мелани Кляйн, рассматривающей пенис как частичный объект, статус которого является воображаемым, что не позволяет уловить символическую связь между пенисом и фаллосом.

Мнение Лакана

Отталкиваясь от статьи Жоан Ривьер, Лакан придает большую ценность концепту маскарада и пытается проследить связь между женственностью как маскарадом и фаллосом как означающим. Лакан пересматривает случай пациентки г-жи Ривьер в следующей перспективе: вследствие собственных успехов, рассматриваемых как доказательства своего «фаллического могущества»[7], пациентка представляла себя либо как соблазнительницу, либо как человека, жертвующего собой для других. Осуществляя это, она примеряла на себя женственное поведение в его самых признанных формах, «как будто говоря: «Посмотрите, у меня его нет, этого фаллоса, я женщина и только женщина»»[8]. На этом этапе учения Лакана фаллос, получив свой символический статус, играет главную роль в разделении полов в логике «иметь – быть».

Возвращаясь к случаю Ривьер, верным будет сказать, что успех вызывал у пациентки тревогу, так как ставил под сомнение ее женственность. Быть женщиной для данного субъекта — значит быть той, кто не имеет. Игра маскарада заключается, таким образом, в том, чтобы заставить поверить другого, что у пациентки ничего нет, тогда как позади этой маски сама она абсолютно уверена в своем владении. Мы видим, что именно присутствие Другого запускает эту тактику. Именно Другому необходимо показать свою нехватку, чтобы быть признанной в своей женской позиции. От анализа Ривьер ускользает тот факт, что для этой пациентки символическая нехватка уже представлена вследствие первоначального выбора своей позиции как женского субъекта, в сексуации. На примере случая Ривьер мы обнаруживаем, что маскарад заключается в попытке показать свою нехватку, полагая, что ее нет, в то время как эта нехватка уже является частью структуры. Таким образом, маскарад представляется способом ответа на необходимость как-то обходиться с фаллосом как единственным означающим для обоих полов, которое позволяет им занять позицию в поле сексуальных отношений.

По ту сторону маскарада

Лакан приводит другой пример в пятом семинаре. Он анализирует случай женского субъекта, который находился в затруднительном положении из-за внутренней невозможности купить себе туфли на каблуке. Лакан подчеркивает отличие между объектом-фетишем, коим могут являться туфли для перверта, использующего этот объект как защиту от женской кастрации, и фаллическим статусом того же объекта в рассматриваемом случае. Критикуя одно из указаний аналитика этой пациентки, практически ставящего знак равенства между ее желанием фаллоса и желанием быть мужчиной, Лакан замечает, что «наверное, это все же разные вещи: желание обладать фаллосом и желание быть мужчиной»[9]. Он подчеркивает: Фрейд недостаточно артикулировал в своей разработке комплекса кастрации следующий момент: «…только отталкиваясь от реализации в анализе того, что субъект не является фаллосом, он может нормализовать свою естественную позицию, а именно — либо он им обладает, либо нет»[10].

золушка

Лакан делает акцент на желании Другого — вопросе, который ставит субъекта в замешательство еще до его входа в диалектику «иметь или не иметь» фаллос. Для данной пациентки туфли являются фаллическим объектом, который делает ее желанной для мужчин. Эти туфли на каблуках — объект, которым она обладает — показывают ее власть над мужчинами как некое орудие, позволяющее вызывать одновременно и желание по отношению к ней, и разочарование. Одновременно с этим мы встречаемся здесь с ее собственной нехваткой, связанной с недостижимой позицией абсолютного фаллоса для Другого. 

«В данном случае пациентка показывает, что желая представить себя имеющей то, чем, как она сама прекрасно знает, она не обладает», то есть фаллосом, она говорит не о фетише, а о маскараде и «превращает свою женственность в маску»[11].

Фаллос как означающее желания Другого приводит ее в область «кажимости», где быть объектом желания, то есть фаллосом, которого не хватает Другому, — означает оставить в стороне, благодаря атрибутам маскарада, вопрос обладания самим органом. Фаллос как означающее нехватки, будучи «наиболее связанным с ее женственностью»[12], играет для женского субъекта роль маски, чтобы обозначить желание.

Нужно отметить, что в этот период учения Лакана «женское существо» сведено к «кажимости» («paraitre» ou «par-être», как иногда записывает это Лакан). В пятом семинаре находим следующее:

«Мы наблюдаем, как выходит здесь на поверхность самый корень того, что на пути осуществления субъекта в русле желания Другого предстает как Verwerfung, как глубокое отторжение всем ее существом того, в чем является она окружающим под видом женщины…»[13]

Одновременно с этим здесь впервые появляется понятие форклюзии по отношению к женскому существу в угоду женскому маскараду, привязанному, в свою очередь, к фаллосу как единственному означающему, «наиболее связанному с ее женственностью». Лакан указывает, что это бытие субъекта, представленное через желаемый фаллос, располагает ее по ту сторону женского маскарада. Именно к этому тупику в теории Фрейда возвращается здесь Лакан: как записать оба пола с помощью только одного означающего, коим является означающее фаллическое? Этой «кажимостью», более или менее успешным использованием фаллоса в маскараде, Лакан подчеркивает «форклюзированную» часть женственности, которую невозможно представить через фаллическое означающее. Этот вопрос получит свое развитие в последующем учении Лакана, в его попытке выйти за рамки фаллического регистра с помощью концепта «pas-tout».

[1] Jacques Lacan, «Écrits», op. cit., p. 694
[2] Joan Riviere, «La féminité en tant que mascarade», p. 198
[3] Ibid., p. 199
[4] Ibid., p. 201
[5] Ibid., p. 203
[6] Ibid., p. 404
[7] Jacques Lacan, Séminaire Livre 5, «Les formations de l’inconscient»(1957-1958), coll. du Champ freudien, Paris-Seuil, 1998, p. 255
[8] Ibid.
[9] Jacques Lacan, Séminaire Livre 5, «Les formations de l’inconscient»(1957-1958), coll. du Champ freudien, Paris-Seuil, 1998, p. 451
[10] Ibid., p. 453
[11] Jacques Lacan, Séminaire Livre 5, «Les formations de l’inconscient»(1957-1958), coll. du Champ freudien, Paris-Seuil, 1998, p. 454
[12] Jacques Lacan, Séminaire Livre 5, op. cit., p. 350
[13] Ibid.

Опубликовать в Google Plus