Именно в ходе семинара «Отношение к объекту» в 1956-57 Маленький Ганс появляется в учении Лакана. «Славный малый»[1], «вполне разумный член общества»[2], каким нам его представил Фрейд в своём тексте 1909 года «Анализ фобии пятилетнего мальчика», — схвачен Лаканом в решающий момент его юного существования, момент, где он вступил в игру в прятки со своей мамой по поводу фаллоса, игру, которую Лакан называет «рай приманки»[3].

К укусу…

В этой игре есть отсутствующая деталь, реальный отец в качестве того, кто взял на себя лишение материнское и женское. Тезис Лакана в этом семинаре состоит в том, что реальный отец как агент кастрации — но не лишения — недостаточен для Ганса, поэтому Ганс боится лошадей. Тревога (L’angoisse) Ганса связана с недостаточностью относительно того, носителем чего он является, фаллоса, который он полагал достаточным для удовлетворения своей матери. Страх (la peur) лошадей возникает в момент, где его пенис, пенис реальный, тот, который шевелится, когда он его трогает, — входит в игру без того, чтобы он знал, что с ним делать.

Лакан продолжает, против желания Фрейда, что фобия маленького Ганса не связана с запретом на мастурбацию. Для Ганса угроза кастрации была без эффекта. То, что изменилось для него, — это вход в игру сексуального влечения, за счёт которого он чувствовал себя как «укушенный». Влечение — это другое дело по сравнению с игрой с воображаемой приманкой, с иллюзией, в которой находится маленький мальчик в могуществе удовлетворить свою мать. Есть зияние между удовлетворением в образе, всегда манящем, и имением чего-то реального для предъявления. В этот момент то, что он имеет, — это фаллос в качестве реального пениса, — он возник вне-игры. Для Ганса происходит то, что Лакан назвал «регрессией»[4]. Именно тут вмешивается (вступает в качестве третьего лица), — Лакан отметит в конце своего семинара как одну букву, —  маленькая m, укус (la morsure): «Я боюсь, что лошадь меня укусит (morde)».

Всегда в фобии находят тему пожирания, и это то, что маленькая m Лакана подчёркивает. О чём истинно идёт речь? Речь идёт о том, что этот укус (morsure), лакановский и более не фрейдовский, находится в прямой связи с тем, что со стороны наслаждения включено в язык сам по себе, а не в примитивную оральность.

Лакан собирается здесь дифференцировать страх и тревогу, исходя из чёрного пятна лошади около рта. Загадка чёрного пятна около рта развязывает страх укуса. Страх не связан с тревогой кастрации. Фобия внезапно появляется у Ганса, потому что отец не отвечает на его призыв и не хочет быть отцом кастрирующим, в котором он нуждается в этот момент своего существования, чтобы отелиться от своей матери. Фобия лошадей — это решение для него.  

Ганс захвачен воображаемыми отношениями со своей матерью, из которых отец не приходит его извлекать. Это не как в психозе, где в призыве к отцу ребёнку отказано, и где сын отказывается расположиться в отцовском ряду, в серии рыбаков, как в поэме Превера «Ловля кита»[5]. Ганс обращается к родственной связи со своим отцом, который отказывается вступить в борьбу со своим сыном. В момент, названный «регрессией», где сияет фобия, Ганс просит у своей матери дать ему ласку (грудь), потому что он боится быть ею сожранным.

…желания матери (…du désir de la mère)

Маленькая m укуса (morsure), конечно, — это тоже мать, открытый рот матери, который отец не преуспел закрыть. Эта неспособность отца участвует в возникновении маленькой m. Мать пожирающая располагается во рту лошади, которая может укусить. Лошадь, которая кусает (m), — это замещение неспособности отца реального внушить тревогу кастрации, которая могла бы позволить держаться подальше от пожирающей матери; а страх пожирания — результат от травматической встречи с реальным сексуальным своего пениса в состоянии эрекции.

С 1994-го, когда Жак-Ален Миллер представил только что вышедший Семинар 4, он настойчиво повторял, что это Семинар о матери, теории матери и о том, что он назвал «ужасными клиническими последствиями женской сексуальности для всех субъектов». Он наглядно объясняет, что это Семинар о нехватке объекта, о женской кастрации и об узнавании того, как ребёнок вписывается в отношения матери с нехваткой.

Лакан действительно воскрешает в представлении ненасытную мать, отвечающую формуле quaerens quem devoret, которая ищет того, кого она может сожрать. Здесь элемент пожирания, орального отношения к матери, оказывается на первом плане. И именно та точка, которую Жак-Ален Миллер назвал матемой укуса (morsure), m, дана Лаканом, чтобы номинировать «комплекс лошади» маленького Ганса. Так можно было бы сказать, что эта матема — перевод ответа, неадекватного, найденного Гансом, на вопрос о том «как удовлетворить желание матери по отношению к её нехватке»[6].

Но известна вся логика Ганса, его усилия между сновидением и фантазмом, чтобы выйти совсем одному из этого затруднительного положения, от панталон матери к отвинчиванию ванны и к изменению зада, проходя через комканье маленького жирафа, которое он закончил тем, что сел на него, и через демонстрацию маленьким мальчиком самого себя совсем голого однажды ночью в вагонетке.

Известно, что Лакан сопоставит найденное Гансом решение для отцовской неспособности с подобным у Леонардо да Винчи, с фигурой двойной матери, как девиацию слабой отцовской метафоры[7]. Лакан напишет даже эту матему раздвоенной матери (MM), которую Жак-Ален Миллер называет «изобретением» маленького Ганса для выхода из тупика отцовской несостоятельности.

…предпочитать это словам

Таким образом, по ходу своего семинара от маленького Ганса к маленькой m, до творения MM, Лакан реализует проход от номинирования — имя Ганса вписано Фрейдом в историю психоанализа — к письму. Письмо (запись), которое учитывает главный образ, фиксируя его, является результатом входа в означающее, которое для нас может принимать разные формы: m как укус (morsure), как укус зубов (mors aux dents), как мать (mère), мэтр (maître), угроза (menace), зеркало (miroir) и наконец, m как нехватка (manque), которая есть объект Лакана в пятидесятых годах 20 века.

Если маленький Ганс и одержал победу, в начале наблюдения Фрейдом, в его диалоге с отцом, покорился всем лакановским краскам отношения матери к её нехватке, — между тем он не сравним с магом, современным героем детей 21 века, Гарри Поттером, который выбрался из когтей плохого отца современной цивилизации и из её тупиков, используя отцовское могущество.

Ганс справился с материнской угрозой в момент, когда сексуальность демонстрировалась для него без вуали, справился, поскольку он не прекратил использовать уловки языка и игру со словами, которые ему дали доступ в другое измерение. Но он обязан сделать из отцовской несостоятельности нечто третье, между материнским языком и символическим кодом, занять женскую позицию, которая его защищает от угрозы и укусов слов самих по себе. Известно, что постановка сцен и музыка займут избранное место в жизни Герберта Графа. Эта последняя, не она ли — заместительство голоса отца, который не смог заставить свою жену расслышать его?

evredika_hans-01

Именно символическая несостоятельность и влияет на людей, как говорит Кожев, цитируемый Лаканом в конце своего Семинара. Кожев описывает восхождение на сцену в 20 веке феминизированных мужчин, которые ждут, в каком-то смысле, что женщина их разденет[8]. Наш маленький Ганс, он не дождался того, чтобы прогуляться совсем голым и вообразить свою мать и всех голыми, чтобы проверить, кто имеет и кто не имеет. Между тем, как его отец бессилен расположиться между матерью и сыном в этом сравнении.

Только цену этого наслаждения воображаемой наготы, Ганс её платит, когда реальное сексуального наслаждения его пениса в эрекции внезапно вторгается. Здесь больше не вопрос Другого, его обнажённости и его желания, но объекта наслаждения, маленького a. Можно сказать, что сегодня действительно Ганс был укушен маленькой m, которая станет, может быть, для него тем, что он любит, своего рода музыкой слов, синтомом, неустранимым остатком симптома, с которым он дал психоанализу, что преподать снова и снова.

[1] Freud S., Cinq psychanalyses, Paris, PUF, 1970, p. 119.
[2] Ibid., p. 120.
[3] Lacan J., Le Séminaire, livre IV, La relation d’objet, Paris, Seuil, 1994, p. 226.
[4] Ibid., p. 228.
[5] Prévert J., « La pêche a la baleine », cité par Lacan « D’une question préliminaire possible de la psychose », Ecrits, Paris, Seuil, 1966, p. 581.
[6] Miller J.-A., « Introduction à la lecture du séminaire IV », La Lettre mensuelle, №128, avril 1994, p.16.
[7] Cf., Lacan J., « De Hans-le-fétiche à Leonard-en- miroir » , chapitre XXIV, op.cit ., p. 411–435.
[8] Kojève A., “Le dernier monde nouveau”, Revue Critique, №111-112,  Paris, août-septembre 1956.

Статья была опубликована в сборнике трудов «Peur d’enfants» под руководством Даниэля Руа, в коллекции De la petite Girafe.


 Перевод Ирины Румянцевой, опубликовано с согласия автора.

Опубликовать в Google Plus